Не родись красивой, а родись умной...

Посмеялась природа над Дуняшей откровенно. В мужское грубое тело поселила её душу. Нет, с половой принадлежностью у неё всё было в порядке, а вот со внешностью... Грубая, словно топором рубленая фигура, нос картошкой, глазки маленькие, волосёнки жиденькие. Зато ума и желания быть счастливой — хоть отбавляй!

Замуж Дуняша вышла за парня видного. Это как раз я об уме её хочу сказать. Заманила его как-то в баньку — уж не знаю, опоила чем или наобещала с три короба — отец её был председателем в совхозе. И вот в самый горячий момент в баньку ворвались оба её брата с дрынами, из забора вырванными.

Так и пошёл под венец женишок в синяках да ссадинах. Но ведь не важно, каким образом достигнут результат, если его так страстно ждёшь? Дуняша стала мужней женой — а это было главное.

сладко ли замужем

Так и пошёл под венец женишок в синяках да ссадинах...

Деток народили, аж четверых. Любил ли её муж? Неважно. Гулять — гулял. По-чёрному. Но для семьи делал всё, что мог. Дом был — полная чаша, даром, что детей немало. Жену тоже не колотил без повода, как иные — братьев побаивался, наверное. Отец-то уж Дунин давно на пенсию вышел, а потом и вовсе ушёл к праотцам.

Вот живут они. А рядом тётка Дунина, одинокая старушка. Стала Дуня к ней заботу проявлять — умная же. Тётка-то и растаяла. Переживать стала, кому наследство оставить. Дуня тут как тут: мол, чего зря ждать-то переезжай ко мне в дом — хата большая, места всем хватит. Да и мне сподручнее будет за тобой ухаживать. А твой дом продадим. Денежки нам сейчас нужны, хотим старшому своему машину подмогнуть купить.

Тётка сдуру и согласилась. Дом продали, деньги истратили. Тётку к себе взяли. Только Дуняша умная... Надоело ей как-то быстро за тёткой присматривать. Да она ещё умудрилась инсульт схлопотать. Лежачей стала. Мыть, стирать... На это Дуняша не подписывалась.

Короче, сдала она одинокую тётку в дом для престарелых. Навещала раз месяц. Долг свой блюла. Картошечки там ей привезёт со своего огорода, луковку... Ну, и пенсии часть у неё попросит. Тётка отдавала... Боялась, что вовсе перестанет к ней ездить дорогая племяшка.

Понятно, что пришёл срок когда-никогда тётке. Как хоронили — я того не знаю. Может быть, государство о том позаботилось...

Но стала и Дуняша старой. Детки выросли. Хорошие такие детки — баба Дуня ими гордилась. Сыновья инженерами стали: старший — начальник районной электросети, средний тоже где-то мастером участка был. Дочки-умницы. У обеих мужья рукастые, хозяйственные. Дома свои крепкие: одна в райцентре обосновалась, а другая и вовсе в городе.

А баба Дуня так и жила в деревне, одна уже. Мужа схоронила. Огород стало невмоготу обрабатывать. Потом и за водой ходить сил не стало хватать.

Порешили на семейном совете мать забирать. По очереди. Стала Евдокия Макаровна по месяцу у каждого своего дитяти жить. Перевозили её, как барыню, на машине из дома в дом. Вроде бы — живи и радуйся. А чего-то грустно бабе Дуне... На улицу ей выходить запрет был, а посиди-ка сутками в четырёх стенах? Телевизор и тот отключали, когда на работу уходили — вдруг куда нажмёт бабка необразованная, канал какой платный подключит или вовсе спалит дорогую технику?

Вот и сидела бабка Дуся одна, скучала... Ждала единственного развлечения — переезда к другому своему дитятке. И уж не ведомо по какой причине, но и её разбил паралич. Разом. Пришла с работы дочь, а мать на полу распластанная. Ни тпру — ни ну. Молчит, под себя ходит. Вонь от неё.

Тут вдруг все дети отказались за матерью ухаживать. У каждого причина веская. А Евдокия ничего им возразить не может... Понимает — нет ли, неизвестно. Но молчит.

Собрали детки мамашу умную, бумажки какие нужно оформили — отвезли в тот же самый дом для престарелых, где тётка Евдокии век свой доживала. Дом родительский продали, деньги поделили.

Прожила в казенном доме Евдокия ровно месяц и умерла. Уж не знаю, хоронили её или нет. Или государство на себя эту заботу взяло...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика